Beta

Альтернативные пути западной интеграции Украины во время и после коронакризиса

28 апреля 2020
FacebookTwitterTelegram
66

По мере того как ЕС, НАТО и их государства-члены все более поглощены внутренними и внешними вызовами, Киев и друзья Украины должны искать новые пути для повышения безопасности, устойчивости и роста Украины до момента ее присоединения к двум крупнейшим западным структурам.

Такими путями могут стать более интенсивное и качественно новое развитие двусторонних отношений с дружественными государствами по всему миру, включая Соединенные Штаты. Кроме того, в Восточной Европе Украина, Грузия и Молдова должны попытаться развивать многосторонние структуры с посткоммунистическими странами-членами НАТО и ЕС. Эта статья продолжает серию текстов о геополитическом значении «корона-кризиса» и его последствий, начатой авторами недавно в киевской газете «Зеркало недели» и на сайте Европейского совета по внешним делам в Берлине [1].

Долгосрочные политические последствия продолжающейся пандемии для системы межгосударственных отношений являются особенно настораживающими для слабых государств, расположенных в геополитических т.н. «серых зонах», то есть не имеющих международной институциональной привязки [2]. Такие страны, как Украина, Грузия и Молдова, которые не являются крупными военными или экономическими державами и недостаточно включены в значимые оборонные альянсы или торговые союзы, подвергаются особым рискам [3]. 

Для Киева, Тбилиси и Кишинева развивающийся многогранный кризис может иметь еще и то неприятное последствие, что и без того буксующая интеграция этих стран в западные организации теперь еще больше замедлится [4]. 

Проблемы с ЕС и НАТО

Такие программы, включающие Украину, как «Восточное партнерство» ЕС или Индивидуальный план партнёрства с НАТО, скорее всего, будут и далее существовать, а может, и будут усилены [5]. Более того, в 2019 году Украина недвусмысленно включила цель полного членства в НАТО и ЕС в свою Конституцию. Тем не менее, эти организации, вероятно, будут становиться более интровертными в виду растущей международной неопределенности и внутренней нестабильности их стран-членов на протяжении этого года.

Уже в 2019 году украинские политики и эксперты были глубоко разочарованы рядом, по мнению Киева, скандальных западноевропейских решений и сигналов. Это касалось необоснованного возвращения российской делегации в Парламентскую ассамблею Совета Европы, из которой она была исключена из-за нападения РФ на Украину в 2014 году, или же странного примирительного поворота в риторике президента Франции Эммануила Макрона в отношении Москвы. Более того, у Макрона – как быстро выяснилось после его инициативы – в других странах Западной Европы немало сторонников в том, чтобы изменить характер отношений ЕС с Россией и начать с ней новое партнерство в сфере безопасности. 

Германия в последние годы во многом поддерживала Украину [6]. Однако, Берлин продолжает вызывать раздражение в Киеве и других восточноевропейских столицах своей близорукой настойчивостью по поводу завершения строительства газопровода «Северный поток-2» через Балтийское море [7]. Немецкие и австрийские власти не изменили пока свою поддержку спорного подводного трубопровода даже с учетом постоянно нарастающего в течение 2019 года сопротивления этому сомнительному проекту в Восточной Европе и Соединенных Штатах.  

Похоже, что в 2020 году международная ситуация таких стран, как Украина, Грузия и Молдова станет еще хуже. С началом эпидемии коронавируса мировая политика усложняется с каждой неделей. Европейский Союз и его государства-члены сегодня не только заняты пандемией и ее экономическими последствиями. Они одновременно сталкиваются с новым кризисом беженцев на юге Европы, трудной ситуацией на Ближнем Востоке и в Африке, все более сложными отношениями с Турцией и непредсказуемым президентом США, который иначе нежели предыдущие хозяева Белого дома понимает принципы трансатлантической солидарности.

Недавние амбивалентные тренды

Не все последние зарубежные тенденции невыгодны для Украины. Усиливающиеся в настоящее время политические, экономические и социальные последствия пандемии для России могут, как надеется не только Киев, ослабить внешнеполитический авантюризм Кремля. Неуклюжая попытка Москвы вытеснить – в первую очередь, американских – производителей сланцевой нефти с мирового рынка и таким образом «наказать» США за их недавние санкции в отношении «Северного потока-2» уже привела к потере части международных рынков и обвалу цен на продукцию для российской энергодобывающей промышленности. 

Более того, в Москве сегодня опять внимательно следят за предвыборной кампанией в США и явно не хотят, чтобы кандидат от Демократической партии выиграл президентские выборы в ноябре 2020 года. В октябре 2021 года парламентские выборы в Германии могут привести к вступлению относительно проукраинской партии зеленых в новое правительство ФРГ. Тем не менее, предположительно благотворное влияние этих и других возможных политических сдвигов на международные отношения Украины по состоянию на весну 2020 года остается неопределенным.

Что касается двух основных внешнеполитических целей Украины – вступления в НАТО и ЕС, то сегодня перспективы их воплощения выглядят сложнее, чем до начала текущего мирового кризиса. Уже после побед Оранжевой революции 2004 года и Революции достоинства 2014 года политическая и интеллектуальная элита Украины была неоднократно недовольна политикой Брюсселя. Например, в 2008 году официальные заявки Киева и Тбилиси на вступление в НАТО не были отклонены. Более того, было заявлено, что в будущем они станут членами НАТО. Тем не менее, их прием в Североатлантический альянс был странным образом отложен на неопределенный период. В ответ на официальные запросы Украины и Грузии о вступлении в НАТО не были приняты ни Планы действий по членству, ни какие-либо другие дорожные карты по присоединению этих стран к альянсу. 

Заключение Киевом и ЕС в 2014 году после Революции достоинства большого Соглашения об ассоциации не привело к формальному изменению традиционно неопределённой позиции ЕС касательно возможности будущего членства Украины в Союзе. Присоединение Украины к ЕС, правда, также никогда официально не исключалось какими-либо органами Евросоюза. Но в текстах украинского, а также грузинского и молдавского, соглашений об Ассоциации с ЕС нет никаких однозначных ссылок на будущую возможность их вступления в Союз. 

Нерелевантность примера Балканских стран

Безусловно, Украина, Грузия и Молдова сегодня ещё далеки от стандартов, необходимых для вступления в ЕС [8]. Однако страны Западных Балкан, которые ещё не вступили в Союз, но сегодня уже имеют официальную перспективу членства или даже ведут переговоры о вступлении, качественно почти не превосходят Украину или Грузию. Последним в своём продвижении в сторону ЕС продолжает мешать их неспособность перейти от постсоветской олигархической к более современной модели. Но всё же, неразвитость долгосрочной стратегии, недостаток политической воли и излишняя боязнь России в Брюсселе являются, пожалуй, главными причинами отсутствия каких-либо однозначных формулировок в решениях Совета или Комиссии ЕС о возможности будущего членства Украины, Грузии и Молдовы [9]. 

В настоящее время накопление внутренних проблем в государствах-членах НАТО и ЕС, а также необходимость для этих организаций адаптироваться к новой реальности во время и после пандемии являются плохой новостью для новых кандидатов, таких как Украина, Грузия и Молдова. Продолжающееся расширение НАТО и ЕС на Западных Балканах может и в дальнейшем проходить более или менее беспрепятственно, о чем свидетельствует недавнее вступление Северной Македонии в Североатлантический альянс. Однако, это связано с тем, что бывшие югославские республики и Албания частично уже являются членами НАТО и ЕС и/или находятся в их окружении. Текущие и будущие успехи дальнейшей евроатлантической интеграции балканских стран, таким образом, будут иметь мало положительных последствий для Украины, Грузии и Молдовы. А возможные проблемы и поражения в будущей интеграции Западных Балкан, напротив, будут влиять негативно на общий процесс укрупнения ЕС и НАТО.

Все это означает, что Киев, Тбилиси и Кишинев должны переосмыслить свои тактические краткосрочные и среднесрочные приоритеты во внешней политике и способы их достижения. Членство в ЕС и НАТО, безусловно, останется их главными целями. Но этих целей, ввиду растущей геополитической неопределенности и нестабильности, будет сложно достичь в ближайшей перспективе. На этом фоне Украине, Грузии и Молдове придется задуматься о том, что делать в тот более или менее продолжительный период времени, когда в течении ряда лет их нынешнее международное положение коренным образом не изменится и они пока останутся в геополитической «серой зоне».

Новый шанс после американских выборов?

Наиболее очевидным временным решением для Киева будет максимально быстрое и многостороннее углубление двусторонних связей с теми странами, которые уже имеют или в скором времени будут иметь более или менее проукраинские правительства. Например, Киев мог бы постараться принципиально обновить и расширить малоизвестную Хартию о стратегическом партнерстве США-Украина 2008 года [10]. При этом Киев мог бы сослаться в переговорах с Вашингтоном на уважение, которое Америка выразила в отношении украинских границ, суверенитета и целостности в знаменитом Будапештском меморандуме 1994 года о гарантиях безопасности в связи с присоединением Украины к Договору о нераспространении ядерного оружия [11]. Содержанием обновленной двусторонней Хартии 2008 года могло бы стать (а) предоставление более четких, чем это было в Будапештском меморандуме, американских гарантий безопасности Украине до ее момента вступления в НАТО и (б) новый пакет сотрудничества Вашингтона с Киевом в сфере безопасности. 

В этом случае апгрейд сегодняшней Хартии между США и Украиной привел бы к по своей сути качественно новому соглашению между двумя странами. (Оно бы могло бы включить Великобританию как еще одного подписанта Будапештского меморандума 1994 года или даже Канаду и ряд других особенно проукраинских западных стран.) В идеале, новый пакт между Киевом и Вашингтоном содержал бы положения, похожие на статьи Договора о взаимной обороне 1953 года между Соединенными Штатами и Республикой Корея или формулировки аналогичные обязательствам о военной помощи, которые США взяли на себя в двусторонних соглашениях со своими другими ближайшими союзниками, не входящим в НАТО, по всему миру.

Перспективы такого фундаментального изменения международной вовлеченности Киева пока неясны, но другие направления для улучшения украинских международных связей более определенны. Отношения Украины с несколькими восточноевропейскими странами с проукраинскими и/или скептически настроенными в отношении России правительствами могут и должны быть улучшены уже сегодня [12]. Это касается как небольших стран, таких как Эстония, Латвия, Литва или Словакия, так и более крупных государств, таких как Польша и Румыния. Украина, Грузия и Молдова должны не только стремиться к более тесным двусторонним связям с этими странами. Они могли бы попытаться создать с ними, а также с другими восточноевропейскими государствами, новые многосторонние структуры, которые бы пересекали границы НАТО и ЕС. 

Разновидности Междуморья

Фактически эта стратегия уже была опробована в декабре 2005 года, когда Эстония, Грузия, Литва, Латвия, Молдова, Северная Македония, Румыния, Словения и Украина создали в Киеве т.н. Содружество демократического выбора. Некоторые из этих девяти стран были тогда членами ЕС и/или НАТО, а некоторые нет. Однако это Содружество так и не развернуло какую-либо заметную деятельность и сегодня забыто. 

polonews.in.ua

Похожей стратегией для Украины, Грузии и Молдовы на ближайшее будущее могла бы стать попытка войти в уже существующие многосторонние региональные проекты. Это прежде всего т.н. Инициатива трёх морей («Триморье») двенадцати восточных стран-членов ЕС (Австрия, Болгария, Хорватия, Чешская Республика, Эстония, Венгрия, Латвия, Литва, Польша, Румыния, Словакия и Словения), созданная в 2016 году, и т.н. Бухарестская девятка – группа стран, составляющих восточноевропейский фланг НАТО (Венгрия, Чехия, Словакия, Польша, Литва, Латвия, Эстония, Румыния, Болгария) и сформированную в 2015 году [13]. Инициатива трёх морей фокусируется на инфраструктуре и транспорте, а Бухарестская девятка на безопасности и обороне. Таким образом, обе организации касаются аспектов восточноевропейской геоэкономики и геополитики, имеющих решающее значение для защиты, устойчивости и развития Украины, Грузии и Молдовы [14]. Расширение Инициативы трёх морей на восток могло бы произойти при одновременной поддержке Брюсселя и Вашингтона, а укрупнение Бухарестской девятки в рамках уже существующих специальных партнерских отношений НАТО с Украиной и Грузией.

Еще одной стратегией для Грузии и Украины как стран-заявителей в НАТО, а также, возможно, для Азербайджана и Молдовы, которые не имеют планов по вступлению в альянс, было бы убедить Соединенные Штаты более активно поддерживать уже существующую Организацию за демократию и экономическое развитие этих четырех стран (ГУАМ), основанную в 1997 году. Можно было бы попытаться убедить Вашингтон предложить этими четырьмя странами эквивалент Балтийской хартии США, основанной в 1998 году с Эстонией, Латвией и Литвой [15], или Адриатической хартии США, подписанной в 2003 году с Албанией, Хорватией и Северной Македонией [16]. Такая Хартия США-ГУАМ обновила и расширила бы существующие сегодня двусторонние Хартии стратегического партнерства Вашингтона с Киевом и Тбилиси и обеспечила бы четырем бывшим советским республикам хотя бы некоторую включенность в международную систему безопасности [17].

Вышесказанное не означает, что не могут появиться и совершенно новые форматы взаимодействия в Центрально-Восточной Европе, которые бы способствовали раскрытию человеческого и экономического потенциала при использовании особой региональной «центральноевропейской идентичности» как части общеевропейской цивилизации. Украина, Грузия и Молдова, а также их международные друзья, могут и должны подумать о разных форматах, которые укрепили бы внешнюю вовлеченность и геополитическое положение этих стран. У Киева есть ряд альтернативных путей для постоянного продвижения своей интеграции на запад, даже не начиная пока формальную процедуру вступления в НАТО и ЕС. 

Выводы

В 2020 году геополитическая нестабильность существующей системы международных отношений в Восточной Европе, видимо, будет увеличиваться с каждым месяцем из-за всё новых политических, экономических и социальных последствий распространения коронавируса. Еще до начала пандемии некоторые внутренние тенденции в ряде западных стран, включая Великобританию, США или Францию, создавали неопределенность в отношении идентичности и будущего НАТО и ЕС. Всё это значит, что сохранение сегодняшнего статуса-кво или возвращение к нему после кризиса маловероятны. В частности, международные структуры, видимо, будут либо становиться, по крайней мере, временно, более закрытыми, либо существенно трансформироваться, что может создать новые возможности. 

Решительное использование появляющихся неожиданных шансов для повышения международной включенности стран сегодняшней «серой зоны» станет возможным только при условии радикальных социально-экономических изменений в Украине, Грузии и Молдове. Недостижение существенного прогресса в проведении реформ может закрыть путь в НАТО и ЕС на продолжительный период – а может, и навсегда (в чем, конечно, крайне заинтересована Россия). В «новом дивном мире», в который Украина сейчас входит, как никогда необходимы креативность и изобретательность, а также политическая воля и эффективный диалог с обществом для того, чтобы избежать новых ловушек и воспользоваться открывающимися возможностями.

Руководству и обществу Украины в следующие месяцы необходимо построение обновленного и согласованного видения дальнейшей интеграции своей нации в евроатлантическое пространство до момента получения формальной перспективы членства и начала процесса вступления в ЕС и НАТО. Каким бы в предстоящие годы не было развитие мира – укрепление международной и внутренней безопасности Украины, а также ее постепенное вхождение и закрепление в разных межгосударственных объединениях либеральных демократий мира остаются первоочередными задачами Киева. Даже в условиях совершенно новой расстановки международных сил в результате развивающегося кризиса основы украинской внешнеполитической стратегии могут и должны остаться прежними. Однако конкретная тактика и следующие шаги воплощения этой стратегии в будущем требуют комплексного переосмысления, творческой доработки и гибкой адаптации.

Примітки

[1] Павло Клімкін, Андреас Умланд: Прекрасний новий світ. Роздуми про безпеку людства, перезавантаження міжнародної системи та долю України після пандемії // Дзеркало тижня. Україна, 15 квітня 2020. ; Pavlo Klimkin and Andreas Umland: Grey Zone Politics. Why Ukraine Needs Creative International Cooperation // European Council on Foreign Relations, 16 April 2020.

[2] André Härtel: Westintegration oder Grauzonen-Szenario? Die EU- und WTO-Politik der Ukraine vor dem Hintergrund der inneren Transformation (1998-2009). Münster: LIT Verlag, 2012.

[3] Roman Tyshchenko: «Our Existence is Not the Subject of Compromises». Pavlo Klimkin during UCU Visit // Ukrainian Catholic University, 5 November 2018.

[4] Андреас Умланд: Велика геополітика. Яке місце посяде Україна на європейській карті. Шість варіантів // VoxUkraine, 4 января 2018.

[5] Edgars Rinkēvičs, Pavlo Klimkin, Sven Mikser, Linas Linkevičius, Jacek Czaputowicz, Margot Wallström, Anders Samuelsen, Chrystia Freeland, Teodor Meleşcanu, Jeremy Hunt, Tomáš Petříček: The West Must not Abandon Crimea and Ukraine to Russian Aggression // The Guardian, 27 February 2019.

[6] André Härtel: The EU Member States and the Crisis in Ukraine. Towards an Eclectic Explanation // Romanian Journal of European Affairs, Vol. 19, No. 2, 2019, pp. 87-106.

[7]  Sabine Fischer: Nord Stream 2. Trust in Europe. CSS Policy Perspectives, No. 4, 2016; Andreas Goldthau:  Assessing Nord Stream 2. Regulation, Geopolitics & Energy Security in the EU, Central Eastern Europe & the UK. European Center for Energy and Resource Security Strategy Paper, No. 10, 2016; Kai-Olaf Lang and Kirsten Westphal: Nord Stream 2. A Political and Economic Contextualisation. SWP Research Paper, No. 3, 2017; Margarita Assenova: Europe and Nord Stream 2. Myths, Reality, and the Way Forward. Washington, DC: CEPA, 2018.

[8] Андре Хертель, Андреас Умланд: Трансформація України – Виклики і Значення для Заходу // VoxUkraine, 15 марта 2016.

[9] Pavlo Klimkin: Putin’s Desire for a New Russian Empire Won’t Stop with Ukraine // The Guardian, 25 March 2017.

[10] United States-Ukraine Charter on Strategic Partnership // U.S. Embassy in Ukraine, 19 December 2008.

[11] Mariana Budjeryn: The Breach. Ukraine’s Territorial Integrity and the Budapest Memorandum. NPIHP Issues Brief, Nо. 3, 2014.; Andreas Umland: The Ukraine Example. Nuclear Disarmament Doesn’t Pay // World Affairs, Vol. 178, No. 4, 2016, pp. 45–49; Mariana Budjeryn und Andreas Umland: Amerikanische Russlandpolitik, die Souveränität der Ukraine und der Atomwaffensperrvertrag. Ein Dreiecksverhältnis mit weitreichenden Konsequenzen // Sirius. Zeitschrift für Strategische Analysen, Vol. 1, No. 2, 2017, pp. 133-142.

[12] Андреас Умланд, Костянтин Федоренко: Як вирішити дилему безпеки для України? Ідея коаліції Міжмор’я у Центрально-Східній Європі // Критика, декабрь 2017.

[13] Vasile Rotaru und Andreas Umland: How Romania and Poland Can Strengthen NATO and the EU. Two New Cooperation Initiatives Could Improve Regional Security // Foreign Affairs, 10 November 2017.

[14] Andreas Umland: Mehr Sicherheit in «Zwischeneuropa». Die alte Idee eines Intermarium-Staatenblocks wird wieder aktuell // Internationale Politik, Vol. 17, No. 4, 2016, pp. 88-94.

[15] A Charter of Partnership Among the United States of America and the Republic of Estonia, Republic of Latvia, and Republic of Lithuania // US State Department, 16 January 1998.

[16] US-Adriatic Charter (A5) // Government of Montenegro. Ministry of Defense.

[17] Iryna Vereshchuk und Andreas Umland: How to Make Eastern Europe’s Gray Zone Less Gray // Harvard International Review, Vol. 40, No. 1, 2019, pp. 38-41. .

Авторы
  • Павел Климкин, директор Программы европейских, региональных и российских исследований Украинского института будущего в Киеве
  • Андреас Умланд, политолог, старший научный сотрудник Института Евро-Атлантического Сотрудничества

Предостережение

Авторы не работают, не консультируют, не владеют акциями и не получают финансирования от компании или организации, которая бы имела пользу от этой статьи, а также никоим образом с ними не связаны