Постарелая Невеста Европейского Союза, Или Почему Турцию не Принимают в ЕС

Вступление в ЕС требует максимальных усилий со стороны государства-претендента на членство для выполнения Копенгагенских критериев

EPA

Автор:

Вступление в ЕС требует максимальных усилий со стороны государства-претендента на членство для выполнения Копенгагенских критериев. Однако на примере Турции четко прослеживается, что не только выполнение «прагматической» части требований является основой для членства в ЕС. Важное место имеет и идеологическая составляющая, включающая в себя общие ценности, историю, культуру, даже религию, несмотря на то, что требование соблюдать эти факторы официально не указывается.

В большинстве случаев Европейский Союз определяют как объединение, основанное на ценностях, которые являются общими для всех стран-членов. Как единственный «организм», ЕС пытается с помощью «мягкой силы» распространить свое мировоззрение и методику функционирования на соседние с ним страны. Однако зависит ли вступление в ЕС лишь от выполнения Копенгагенских критериев или, возможно, существуют другие факторы, о которых не принято говорить вслух?

Многие страны, которые не являются членами ЕС, рассматривают его не только как стратегического партнера, но и как «труднодоступную мечту», осуществление которой позволит зажить счастливой жизнью. ЕС является крупным экономическим образованием, с преимущественно высоким уровнем жизни и социальными стандартами, поэтому страны-претенденты на вступление достаточно часто ассоциируют его с процветанием, богатством и стабильным развитием. Однако Европейский Союз не является объединением, принимающим в свой состав всех желающих, тем более «обездоленные государства», которые за счет «европейского членства» желают решить свои внутренние проблемы (политические, социальные, экономические). Претенденты на вступление в европейское объединение должны отвечать установленным критериям и в дальнейшем способствовать взаимной интеграции народов Европы.

Однако на принятие стран-кандидатов в ЕС влияют не только экономические, политические и институциональные факторы, но и идеологическая составляющая, на которой и строится процесс европейской интеграции.

По мнению Г. Илика, идеологическая матрица Европейского Союза берет свое начало в ООН. Именно от нее она взяла принцип многосторонности. Как отмечает исследователь, «многосторонность, глобальное управление с помощью права и пацифизм составляют идеологический багаж Европы» [4].

Важность интеграционной идеологии при принятии страны в состав Европейского Союза показывают отношения между ЕС и Турцией, которая уже долгое время пытается стать членом ЕС, однако пока тщетно. Турцию уже начали шутливо называть «постаревшей невестой Европейского Союза», в связи с многолетним сотрудничеством между ними, которое так и не привело к членству. Кроме необходимости соответствовать Копенгагенским критериям, ЕС выдвигает и другие требования к Турции. В частности, некоторые государства-члены настаивают на том, что переговоры не обязательно должны привести к полноправному членству: должны быть «постоянные» ограничения на мобильность турецких работников. Кроме того, Турция должна взять на себя ответственность за убийство и преследования армян во время Первой мировой войны, продуктивно заниматься нерешенным курдским вопросом и тому подобное.

Учитывая все это, кажется, что многие из стран-членов ЕС не намерены видеть Турцию в составе Европейского Союза.

Сложно оспорить тот факт, что христианство играет существенную роль в строительстве объединенной Европы. Однако среди критериев членства в ЕС не упоминается религиозная принадлежность, потому что вера — это личное дело каждого.

Как отмечает Энтони Моррисон: «Европа является светской по отношению к мусульманским мигрантам, однако она остается христианской относительно мусульманской Турции». Присутствие мусульман в Европе иногда изображается как опасность для европейской идентичности и Европы в целом [6]. Хотя этот вопрос довольно спорный, однако общее понимание отличия мусульман и потенциальной опасности их присутствия в Европе является проблемой, которая требует решения. Многие исследователи описывают нынешнюю ситуацию как «культурное завоевание Европы исламом». Процесс «исламизации Европы» произошел за счет уменьшения рождаемости в Европе, иммиграции и как следствие, увеличение процента мусульман в европейском населении. Этому также способствовали материальные интересы сотрудничества, западные идеалы толерантности и прав человека.

Турция как потенциальный член ЕС вызывает много споров в плоскости европейской идентичности. Она в этом случае имеет два измерения: первый — характеризуется набором экономических, организационных, правовых принципов, следуя которым каждое государство может претендовать на членство в ЕС. В отличие от этого, второе измерение идентичности, заключается в наборе определенных характеристик (цивилизация, религия и отношение к другим религиям, психология европейцев), присущих только народам Европы, которые сложились в результате единой европейской истории и культуры. По этому направлению европейская идентичность рассматривается как продукт уникальных исторических переживаний. Таким образом, государства и народы не могут стать европейскими: они либо являются таковыми, либо нет.

Еще 30 лет назад многие европейцы видели в мультикультурализме — идеи общества, основанного на открытости и многообразии, — решение социальных проблем Европы. Сейчас они все чаще считают его главной причиной проблем. По всей Европе усиливаются ультраправые партии и политические популисты — от нидерландской Партии свободы до французского Национального фронта.

Мультикультурализм как политический инструмент — это не только реакция на этническое многообразие, но и способ это многообразие обуздать. Это порождает определенный парадокс. Мультикультурализм принимает как данность, что в обществах присутствует многообразие. Структурируя различия, он делит население на этнические и культурные сообщества и определяет в соответствии с этим права и потребности каждого отдельного человека. Иными словами, такая политика помогает создавать тот самый раскол, который она должна преодолевать [5].

Чем активнее Турция реализовывала «дорожную карту» на пути в ЕС, тем быстрее уменьшалось желание Евросоюза что-либо обещать. А к концу 2000-х годов стало очевидно, что никто не готов произнести вслух: Турцию не примут не из-за недостатка демократии, а из-за отсутствия светскости. Восьмидесятимиллионное мусульманское государство внутри Европейского Союза с соответствующими правами и возможностями породило только растущий страх перед исламом в Западной Европе, который окончательно снял вопрос членства Турции с повестки дня [1].

Современный христианский образ мышления, который характеризуется терпимостью и примирением, оставил свой след и на «политической Европе». Ислам для многих европейцев, которые не знакомы с ним, ассоциируется с радикализацией, фанатизмом и не рассматривается как терпимая, либеральная религия, которой выступает современное европейское христианство.

Преградой вступления в ЕС является не только религиозный фактор, но и традиции в целом. Европейское единство опирается на ценности эпохи Просвещения, когда человек впервые начал определяться как неповторимая личность и начал утверждаться принцип индивидуализма. Турция хотя и считается светским государством, однако ее традиции все еще обращены к семейной общности. Для европейцев на первом месте стоит свобода личности, а не закон Божий. В исламе свободы личности даже не существует, свободу личности заменяют семейные (родовые) традиции.

Среди большинства европейцев бытует мнение, что политическое взаимодействие между ЕС и Турцией воспринимается как культурное вмешательство [2]. В общем, европейцы обеспокоены по поводу контраста между либеральной политической позицией Европы и категоричными настроениями Турции. Некоторые высказывают мнение о несовместимости ислама с демократией европейского образца, другие отмечают, что Турция и ее общество не смогут интегрироваться в Европу через национализм и постоянные рецидивы религиозных амбиций [2].

Необходимо обратить внимание и на то, что процесс европейской интеграции на разных исторических этапах предусматривал элемент «противопоставления», на основе чего возникала необходимость объединения и сплоченности Европы. Еще в эпоху средневековья появился концепт формирования «внешнего врага», для противостояния которому необходима «сильная Европа». Турки, начиная еще с того времени, противопоставлялись образу Европы. А образ Турции как мусульманского «врага у ворот» полностью не исчез даже с ее экономическим развитием и политическими преобразованиями.

Турция является одним из самых влиятельных «других» в европейском формировании идентичности. В странах-кандидатах ЕС активно продвигает определенные правила, ценности и нормы, которые воспринимаются как начало Европы, которое — в случае необходимости — может менять содержание идентичности этих стран, согласовывая их с европейскими [7].

Существует мнение, что с расширением ЕС с 15 до 28 стран возникла проблема европейской идентичности. Страны-члены ЕС имеют общие европейские ценности, однако, в свою очередь, они также имеют собственную идентичность и различия. Поэтому успех европейского проекта в значительной степени зависит от возможности ЕС объединить, создать мосты в управлении этой гетерогенностью.

Назовем аргументы «за» и «против» вступления Турции в ЕС.

Аргументы «за»: 1) Турция является геополитическим мостом между Западом и Востоком, и имеет большой потенциал, чтобы играть стабилизирующую роль в этом неспокойном регионе; 2) Турция является большой страной, динамично развивается в рамках рыночной экономики; 3) парламентская система Турции совместима с западноевропейскими политическими системами; 4) членство Турции в ЕС покажет, что ЕС является открытым, всеобъемлющим обществом наций, которое черпает свои силы из культурного и религиозного разнообразия, а не закрытым «христианским клубом».

К аргументам «против» можно отнести: 1) Культурные и религиозные различия, политическую нестабильность и слабую демократию, представляющие собой барьеры на пути вступления Турции в ЕС; 2) общественное мнение Турции [2], которое утверждает, что отношения между Турцией и ЕС не основаны на взаимности и общих интересах. ЕС, по мнению некоторых политиков, больше использует Турцию в этих отношениях и не демонстрирует готовность ей помочь; 3) многодетное и малообеспеченное население Турции станет прямым и косвенным финансовым бременем для других членов; 4) численность населения Турции создаст преимущество в пользу Турции в принятии решений ЕС: Турция будет вторым наиболее мощным государством с точки зрения количества голосов.

Итак, вступление в ЕС требует максимальных усилий со стороны государства-претендента на членство для выполнения Копенгагенских критериев. Однако на примере Турции четко прослеживается, что не только выполнение «прагматической» части требований является основой для членства в ЕС. Важное место имеет и идеологическая составляющая, включающая в себя общие ценности, историю, культуру, даже религию, несмотря на то, что требование соблюдать эти факторы официально не указывается.

Статья получила специальный приз в октябрьском раунде конкурса MindSketch

Примечания

[1] Лукьянов Ф. Европа которую мы еще не видели / Федор Лукьянов // Pro et Contra. — 2012. — Т. 16. — №1-2(54). — С.68-82.

[2] Akomak S. Opinion: differences between the EU and Turkey greatly exaggerated / Semih Akomak. — UNU MERIT. — 5 p.

[3] Ebner A. Turkish culture as European culture – Culture Diplomacy and Turkey’s road towards EU-Membership / Adrian Ebner. — May 2014. — 47 p.

[4] Ilik G. Multilateralism : The Ideological Matrix of the European Union

[5] Malik K. The Failure of Multiculturalism [Електронний ресурс] / Kenan Malik // Council of Foreign Relations. — March-April 2015

[6] Morrison I.A. Chistianity, Secularism and the Crisis of Europe / Ian Anthony Morrison // Europe after Derrida. — 2013. — рр.149-161.

[7] Tungul L. Can «the other» become «us»? European identity and Turkey / Lucie Tungul // Journal of Contemporary European Studies. — 2013. — №2. — pp. 5-25.


Внимание

Автор не является сотрудником, не консультирует, не владеет акциями и не получает финансирования ни от одной компании или организации, которая имела бы пользу от этой статьи, а также никак с ними не связан.